Рассказ

 

Николая Куделькина провожали на фронт всем классом. А в классе оставалось три парня и девять девчат. Вот и весь будущий десятый. А ведь в сорок первом четыре шестых класса заканчивало больше ста человек. Теперь одни воевали, другие от зари  до зари трудились в колхозе, человек двадцать взяли в школы ФЗО.

Николай зимой и весной сорок четвертого года добровольно занимался на лагерных сборах призывников, которые проводили военрук Павел Фомич, потерявший руку на фронте, и офицеры, долечивающиеся после ранений.

Офицеры, хлебнувшие окопного лиха, старались выжать из призывников, собранных со всего района, все, лишь бы научить молодняк боевой мудрости и выбить зеленое безрассудство. С утра до ночи призывники маршировали на площади, маскировались и ползали по-пластунски в песчаных барханах за селом, стреляли из трехлинеек, атаковали и оборонялись.

К вечеру призывники падали от усталости, но, когда возвращались вечером в клуб на разбор занятий, бодро и громко орали:

Э-эх, герой!

На разведке боевой..

Когда первую группу призывников, к которой примкнул Куделькин, мобилизовали и отправили на доучивание в боевые лагеря, его не взяли, как ни просился.

Старший лейтенант Крамаренко, который отправлялся на фронт вместе с мобилизованными парнями, сказал ему:

- Не спеши, братишка. Достанется и тебе повоевать. Враг еще силен. А пока хоть девятый класс закончить надо.

Николай добровольно пришел и в следующую группу призывников и, как его не прогоняли командиры, добросовестно «нес службу». Не взяли его на фронт и со второй группой.

Иногда парень ходил в школу. Ухаживал за верблюдами на хоздворе сельпо. Поздними вечерами пытался учить уроки. С трудом окончил девятый класс. И теперь был «записан» в третью группу призывников, куда вошли ребята, рожденные в конце двадцать шестого – в начале двадцать седьмого годов.

Призывники занимались без отдыха. Боевая подготовка сменялась работой на сенокосе, строевая – ремонтом косилок, жаток – лобогреек. И вот в начале июля офицер военкомата объявил замершим в строю призывникам:

 - Вы все рветесь на фронт. Знаю, вы – настоящие патриоты. С сегодняшнего дня вы мобилизованы и отправляетесь на доучивание в боевые лагеря.

На сборы была одна ночь.

Утром к сельсовету подъехала полуторка. Павел Иванович, капитан, обучавший призывников и теперь уезжавший вместе с ними, сказал мобилизованным и родственникам:

 - Ну, прощайтесь, ребятки. А вы, мамки, слез не лейте. Нехорошо это – оплакивать уходящих на фронт. Да и едем мы в Белебеевские лагеря.

И, помолчав минутку, добавил:

- А там, глядишь, и война кончится.

Уезжающих окружили родственники и друзья, прибежавшие с работы. В толпе провожающих сновали мальчишки, заглядывали в рот уходящим на фронт. Одноклассники и одноклассницы окружили Николая, наговорили кучу добрых пожеланий, совали ему в руки бумагу для писем и химические карандаши.

 - Коленька, пиши нам, мы будем ждать, - явно не обо всех смущенно говорила Тося. А остающиеся парни-одноклассники Павка, Ленька и Васька откровенно завидовали другу и давали всякие ненужные наставления.

Обычно малоразговорчивый Николай говорил без умолку:

 - Как только мы появимся на фронте, фашисты сразу «хенде хох».

А шестилетнему братишке Павла он протянул гильзу патрона и спросил:

 - Пойдешь с нами фашистов бить?

 - Да! – поспешно ответил мальчишка.

 - Ой, Ванька, не спиши. По очереди надо: сначала старший, потом младший, - потянул братишку за вихры Павел.

 - Ладно, малыш, расти, - потрепал Ваньку по плечу боец. – С фашистами справимся сами. А вы будете жить в таком тихом мире, которого в России не было никогда.

И вдруг высокий юношеский голос запел:

До свиданья, города и хаты,

Нас дорога дальняя зовет…

Сразу несколько голосов подхватили:

Молодые смелые ребята,

На заре уходим мы в поход.

Павел Иванович зычно скомандовал:

 - По машинам!

Николай на минуту замолчал, глядя на одноклассников, а больше на Нину Бобрышеву. Потом торопливо заговорил:

 - Вы, ребята не спешите на фронт. Нужны же будут в мирное время инженеры, врачи. Кончайте школу.

Он метнулся к машине, забросил вещь-мешок. Но повернулся и тихо спросил Нину:

 - Будешь меня ждать?

Девушка ничего  не ответила, только смотрела в его глаза, ставшие вдруг огромными.

Взгляд его так и оставался неподвижным, даже когда он вскочил в кузов и подхватил песню:

Мы развеем вражеские тучи,

Разнесем преграды на пути,

И врагу от смерти неминучей

От своей могилы не уйти.

Полуторка удалялась, а песня и уезжала, и оставалась. Пели и провожающие.

 - Ребята, а вы видели его глаза? – всхлипывая, спросила Шура Вдовкина. – Кажется, они видят то, чего мы не видим.

Одноклассники еще долго не расходились, вспоминая разные мелочи, связанные с Николаем.

 - Все-таки добился своего, - почти одновременно сказали Аня и Зоя.

Трое ребят почувствовали себя неловко, как будто их обвинили в увиливании от фронта.

 - Мы тоже поедем в Илецк, в военкомат, пусть и нас забирают, - заявил решительно Ленька Малахов.

 - А вы слышали, что вам Коля сказал? – все еще глядя вслед исчезнувшей в пыли машине, проговорила Нина.

Куделькин прислал несколько бодрых писем из Белебея домой и одноклассникам. Потом прислал коротенькое: «Еду гостей выпроваживать». И замолчал.

А где-то в середине сентября Василий Кандалов написал матери: «Коля погиб в первом же бою. Ни разу не выстрелил. Поднялся первым в атаку, и пуля его сразу срезала».

Десятиклассники сели за парты первого октября. Работали на уборке зерна, картошки. На первом же уроке директор школы Полина Ивановна не досчиталась трех парней. В классе стояла тягостная тишина.

– А где это наши три мушкетера? – с грубоватой шуткой спросила она.

 - Уехали в военкомат.

 - Собрались на фронт.

- Хотят мстить за друга.

Девчата говорили наперебой, каждая свое.

 - Вот я им покажу фронт, - рассердилась Полина Ивановна. – Если нужны будут – призовут. Ишь, какие добровольцы!

Но через неделю Павка и Ленька получили повестки. Василия Алаева не взяли. Он рыдал, как мальчишка, провожая друзей.

В десятом классе наступили пасмурные дни. Ни шуток, ни песен, которые так любили петь девчонки в перерывах. Теперь они целые перемены стояли в коридоре, обнявшись, изредка перебрасываясь словами.

- Где наши ребята сейчас?

- А выключки-то на Николая нет! – убеждая себя в чем-то, говорила Тося.

А Шурочка часто всхлипывала на уроках. Она так ждала какой-нибудь весточки от Павла! Одноклассницы, как могли, сочувствовали и оберегали подружек.

И только когда узнали, что Павел и Алексей начали учебу в авиационном училище, девчонки, да и учителя, чуть повеселели. «Война идет к концу, может и не попадут на фронт», - рассуждали все.

Уже в ноябре мать Николая получила «выключку» - извещение о гибели сына. «Ваш сын Куделькин Николай Семенович погиб смертью храбрых…» И подпись: подполковник Читалин.

Это снова вызвало волну разговоров. Некоторые говорили: «Какой же он храбрый, если не сделал ни одного выстрела?».

Однажды военрук школы Павел Фомич построил всех учеников от пятого до десятого класса в коридоре школы и скомандовал:

 - Смирно!

И продолжил:

 - Почтим минутой молчания погибшего смертью храбрых нашего ученика Николая Куделькина, - он приложил целую руку к козырьку. А через минуту добавил:

 - Да, смертью храбрых, пусть никто не сомневается. Трус первым в атаку не поднимется.








Прочитать автобиографический очерк >>

Перейти к контактам

Кто сделал этот сайт?


Посещаемость


Советуем так же посетить